Автор Тема: Мои произведения  (Прочитано 1238 раз)

Оффлайн Damira

  • Администратор
  • 8
  • Сообщений: 14452
  • Совсем другой зверь...
    • Замок с привидениями
Мои произведения
« : Июль 26, 2017, 09:48:03 »
Родилась в Эстонии в 1972 году. С 13-летнего возраста проживает в Москве.

Стихи начала писать внезапно.

С 2007 года является одним из Администраторов портала «Замок с привидениями»

Согласна с положением о Поэтическом конкурсе им. Н.С. Гумилёва «Заблудившийся трамвай»

Зима

Зима явилась под покровом ночи,
По Дмитровке, как видно – автостопом.
И только рассвело – гляди, хохочет,
Кидая снег комками по сугробам!
Простым карандашом черкнула ветки
От ясеня по нежности небесной.
И кинула снежком в мальчишку метко...
К обеду, пронесясь до Красной Пресни,
Устала. Молодая… Всё в новинку.
Ей только б хохотать и веселиться…
Февраль прислал недавно «валентинку» -
Всё хочет стать зиме прекрасным принцем.
А ей-то нипочём, смеется звонко,
И, разгоняя стайки снегирячьи,
Уйдёт зима – капризная девчонка,
Вернется чуть поздней - старухой мрачной.

Уездный город

А где-то далеко в уездном городе
Кого-то ждут, выглядывая в окна,
И корчится черемуха от холода,
Когда цветёт весною ежегодно.
Там летом степь парит полынным маревом,
И лишь шалфей качается, сиренев,
А по краям полей – платков перкалевых –
Густая бахрома сухих деревьев.
Пробив щеку холмов, течёт слезинкою
Река и гнет камышные ресницы.
И вечер пахнет, как пирог с визигою,
А я вдыхаю смог и гарь столицы.
Но по ночам меня тревожат мороки:
Девчонка я, каникулы и лето…
В реальности меня в уездном городе
С тоскою ждут могилки бабки с дедом...

Он приезжает в твой город гостем нежданным

Он приезжает в твой город гостем нежданным,

в спальном вагоне, с кожаным чемоданом.

Чистый душой и телом,

в сверкающей шляпе, штиблетах, как ангел небесный – весь в белом.

Он, нарушая покой, принимает решения,

не обращая на твой протест внимания совершенно.

Он привык получать всё то, чего ему просто хочется.

Даже если расплатой другому становится одиночество.

Он не знает о том, что будет, не помнит о том, что было.

Ему плевать на то, что ты однажды себя убила.

Убила, став предметом продажи, простою медной монетой.

А матушка плачет, что жизни тебе желала совсем не этой…

А нет другой - тишина и провинциальный покой.

И стон пароходов по Волге разносится день-деньской.

Но глаза его… Не сбежать, не солгать, не вернуться и не отвертеться.

Только в горле шипастым комком останавливается сердце.

И чем станет утро… Кто знает, а, впрочем, какая разница?

Слабостью ли минутной? Счастьем навеки дразнится?

Чужая невеста… Какая-то свадьба… О ком это? Где это?

За ним, к цыганам - за сто морей, ко всем чертям, на край света.

За глазами его, за голосом, проросшим хрипом до дрожи,

до обморока, холодного пота, мурашек по коже…

Почему плачут чайки? Почему, люди-птицы?

Почему в этом страшном полёте, взлетев, нет возможности остановиться?

И рвется с треском шрапнельным сердце на части.

Какие птицы придумали это орнитологическое счастье?

Кольца, цепи, браслеты, оковы… Не один, так другой… Все равно… Что ж такого…
Молчи, ни вздоха, ни слова…

Он приезжает в твой город с мыслью о том, что ты все забыла,

что всё поросло быльем, покрылось ряской и илом…

А то, что любила... когда это было...

Схема лечения

Я могу лишь во сне прикоснуться к тебе на мгновенье,
Лёгким лунным лучом провести по небритой щеке,
А к утру все растает. Моё в зеркалах отраженье
Светом солнечным смоет, как волнами след на песке.
Я молчу о тебе. Ни к чему громко  вслух - бесполезно.
Всё когда-нибудь канет, как в Лету, исчезнет вдали.
Я три года назад назвала бы все просто болезнью
И лечилась подобным. А это… уже не болит.
Не болит, даже если в бессильи сжимаются пальцы,
Что не выпал ни козырь, ни джокер, а выпасть могли,
Что сегодня, и завтра, всегда – не к тебе возвращаться...
У меня всё в порядке. Уже ничего… не… Болит…

* * *

Кровь стекала с клинка, оставляя свой след ковылю,
И храпели, боясь тишины, запалённые кони.
Опьянённый борьбою качался ты, как во хмелю,
И сжимал тёплый меч в окровавленных сбитых ладонях.


Смерти ты избежал, от прямого удара ушёл.
Что же? Празднуй свой день, и иконам своим бей поклоны.
Ну, а завтра, кто знает, чей меч звонко ляжет на стол
Правосудия, после ристалища Армагеддона?


Ты давно уже понял, что боги бессовестно лгут.
Их задача – неверных таких повалить на колени.
Кто ты в этой войне? Победитель? Поверженный? Шут?
В страшной битве времён ты пытался развеять сомненья.


И судьбою тебе уготован от стрел, палашей –
Гордость всех поколений, единственный шанс на ошибку -
Щит с гербом, где поверх всех корон и регалий – мишень.
И судьба попадет. Прямо в центр и не целясь. Навскидку…


Ломбард

Снеси меня в ломбард! Я дивно б там смотрелась
На бархате витрин, раскинув руки вширь,
Я под стеклом могла б молоть любую ересь,
И твой суровый взгляд не жёг меня до дыр.


Снеси меня в ломбард! Я утомила чушью,
Ненужностью из фраз, никчёмностью из слов.
Я буду так мила, прелестна и послушна…
Оценщик, кинув взгляд, присвистнет «Повезло».


Снеси меня в ломбард! Мы были неразлучны,
Но проку в этом нет – я выпита до дна.
Тебе со мной уже который вечер скучно,
А это значит, что тебе я не нужна.


У муз короткий век, ну, что мне там осталось?
Пока свежа лицом, пока юна душой -
Снеси меня в ломбард, пока не истаскалась,
Пока еще ценюсь не ломаным грошом.

Первый уровень

Пусть, увы, не взяла я фигурой, лицом и умом,
Хитрых женских уловок не знаю, да мне и не надо:
Я невеста с приданым и, как говорится, «с углом» -
У меня есть прописка в стране персонального ада.
Я туда возвращаюсь, хоть знаю – меня там не ждут –
Оказалось, что даже в аду я «Persona non grata».
Демо-версией мнимого счастья на десять минут –
Телефонный звонок твой – подарочный бонус, доплата
За обилие «не» и за то, что нельзя всё вернуть,
И за то, что я сил не нашла, чтоб с тобой попрощаться.
Ты уже чей-то мир, чей-то рай, чей-то пройденный путь…
Дай возможность и мне испытать первый уровень счастья!

Она звонит ему...

Она звонит ему три раза в день:
Сперва сказать тихонько «С добрым утром!»,
Посетовать, что небо, как шагрень,
И ветер зол, и дождь ежеминутно.
Потом спросить «Ну, как идут дела?
Что ел в обед?» и «Есть на вечер планы?»
Расскажет, что в театре не была
Лет триста и примерно столько ж пьяной.
А вечером желает добрых снов,
И отдохнуть, и выспаться, быть может.
Расскажет, что на ужин ела плов,
И, в общем, день совсем неплохо прожит.
Она звонит ему так много лет,
Но он не отвечает, словно умер.
И трепетно воркует ей в ответ,
Трескучий, телефонный, гулкий зуммер.

* * *

Город снова укрыт пледом рваным
Из тумана. В фонарные дыры
Льётся свет, как вода из-под крана
И сочится сквозь шторы настырно.
Реладорм, валерьянка, пустырник -
Драгс-набор для беды-одиночки.
Холод в душу пролез - вор-квартирник.
Строчки: точки, тире, снова точки…
Сон пытаюсь продлить безуспешно
И боюсь, что придётся проснуться.
Хоть во сне, мой единственный, нежный
Я сумею к тебе прикоснуться…



Весна

Весна в Москве чудаковата и беспечна:
От Патриарших на трамвае вечерком
Пойдет кататься от конечной до конечной,
Вдруг увязавшись за поддатым пареньком.
Котов, величественно взглядом провожая,
Благословляет на ночные антраша,
И ноздреватые сугробы шумно тают,
Как аспирин в стакане, медленно шурша.
Весною город оголтел, неуправляем,
И по утрам под мрачный клёкот воронья,
Плывет народ, ныряя в лужи баттерфляем,
И проклиная все издержки бытия.
Весна в Москве так акварельна и размыта,
Что даже март не признает её всерьёз.
Весна в Москву приходит, словно Маргарита –
По узким улочкам, с букетиком мимоз.
Убивает не падение, а резкая остановка на самом дне.
________________________________
1хх